![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
snownoiseПожалуй, стоит всё-таки предаться графоманству и написать кое-то по истории космической программы Кербина.
Небольшое вступление: нынешнюю кампанию я отыгрываю где-то примерно с февраля, с подробным описанием всех действий, учётом запусков и характеристик спутников, пилотируемых КК, самолётов и ракет.
Конкретно эта часть повествования – третья хронологически, о первой космической войне на Кербине, случившейся вскоре после первых успешных экспедиций к Минимусу и Люне.
Первые две части – о начале освоения космоса и люнной программе пока еще не написаны.
Если кому-то интересно это читать – добро пожаловать под кат.
Часть третья.
Первая космическая война.
Глава 1. Начало и первый год войны. Ограниченная фаза.
Военные действия на начало 614 года.
Для нас всё началось намного позже, чем может показаться. Мы не обращали внимания на эти «пограничные кофликты» и «восстание на юге наших бывших колоний» и уж тем более не думали, что какая-то мелкая война в какой-то дикой стране может повлиять на наши планы по освоению Люны.
За несколько дней до нового года (и три дня после возвращения нашей третьей люнной экспедиции) группа губернаторов нескольких южных провинций Директората Комания попыталась свергнуть Верховного Директора при поддержке нескольких расквартированных в столице полков. Покушение на Верховного Директора и захват дворца провалился, губернаторы со свитой были схвачены и казнены, а в южных провинциях начались чистки.
Неделей после восстания охватили почти всю южную часть страны. На руку повстанцам сыграло то, что армия Директората комплектовалась по территориальному признаку, к тому же полки редко удалялись от своих родных мест.
Поскольку официальное правительство Директората поддерживалось Руцией (на тот момент еще единой), король решил поддержать повстанцев. В первые месяцы конфликта наша помощь ограничивалась лишь поставками оружия, боеприпасов и небольшой группой военных советников. Грузы доставляли в основном транспортами воздушного флота над нейтральными водами Ибеанского моря.
В 613.061 Руция перебросила на север Комании четыре полка своих истребителей. Уже через три дня они перехватили и полностью уничтожили один из наших южных конвоев. С этого момента мы фактически начали открытую войну с Руцией на территории Комании. Разумеется, на самом деле не произошло не только объявления войны, но и даже обмена дипломатическими нотами. Обе стороны всеми старались не допустить переноса войны на территорию друг друга и воевали только над территорией Комании и над нейтральными водами. Ну и позднее – в космосе.
Через неделю после уничтожения конвоя война наконец-то дошла до нас. Командование воздушным флотом наконец-то поняло, что война идёт, а основные средства выделяются на совершенно бесполезную (для флота) программу освоения Люны.
Нам пришлось заморозить всю подготовку к четвёртой экспедиции и разработку новой ракеты с двигателями на жидком водороде. Подготовка второй серии зондов в Дуне и Еве тоже была полностью остановлена.
Хотя нельзя сказать, что мы остались без работы… Все ресурсы департамента по разработке ракеты перебросили на доводку новой игрушки адмиралтейства, тяжёлой ракеты R-8. Небольшое направление экспериментальных воздушных кораблей увеличили втрое и направили на разработку сверхвысотных самолётов. Мы стали запускать спутники связи серии K (D)/N, потомков старой гражданской серии K (A). Отличие, к слову, было ровно одно – военные ставили на них свою систему шифрования. Ну а наш департамент спутников переориентирования на доводку «спутника прямого наблюдения».
О таком спутнике наши военные мечтали с самого начала нашей космической программы. К началу войны мы имели отличную, испытанную серию спутников разведки AF, с более чем 50 пусками. Минус спутников AF был лишь один – они снимали на плёнку, и капсулы приходилось спускать и вылавливать из океана. Следствием было и то, что спутников было нужно много.
Спутник «непрерывного наблюдения» же мог передавать фотографии прямо с орбиты. Отдельное подразделение в отделе орбитальной электроники работало над этим проектом более пяти лет. Без видимого результата. До начала войны. Работа была резко форсирована и – что немаловажно – поставлена под прямой контроль адмиралтейства. После этого шага из отдела ушла треть инженеров, по странным совпадениям – родственников разных управленцев из «Кербодайна».
Так или иначе, работа пошла.
Уже в 613.219 мы запустили первый прототип спутника непрерывного наблюдения. Неудачно – капризная электроника отказала на 13 минуте после отделения. За ним последовало еще два неудачных пуска, тоже с отказами электроники. Лишь к четвёртому пуску раз мы добились устойчивой работы системы съемки и передачи данных. Качество съемки, конечно, всё-таки уступало старым возвращаемым спутникам, поэтому периодически мы запускали и их. Например, в 613.161 по время крупного (и долгого) сражения за один из промышленных центров Комании мы запустили сразу четыре спутника, с почти мгновенным из возвращением – военным была нужна максимальная оперативность. Кстати, после этой операции мы остались без резервов – и спутники, и свободные носители под них просто кончились.
Первый разведывательный спутник прямого наблюдения
Почти через год после начала войны мы подготовили к старту первую ракету третьего поколения, R-8101. Вообще-то это была наша первая мощная ракета на высококипящем топливе. Одноступенчатая, с мощным двигателем и большой стартовой скоростью, не требующая заправки перед стартом (пусковые шахты вообще не имели топливохранилищ – ракету заправляли при установке), с 9 боеголовками и практически мгновенной готовностью к пуску – всё это позволило нам не бояться ракет-перехватчиков Руции.
Первый же старт был успешен, три последовавших за ним – тоже. Адмиралы были на седьмом небе от счастья, мы же получили свою порцию наград.
Ракета R-8101
Небольшое вступление: нынешнюю кампанию я отыгрываю где-то примерно с февраля, с подробным описанием всех действий, учётом запусков и характеристик спутников, пилотируемых КК, самолётов и ракет.
Конкретно эта часть повествования – третья хронологически, о первой космической войне на Кербине, случившейся вскоре после первых успешных экспедиций к Минимусу и Люне.
Первые две части – о начале освоения космоса и люнной программе пока еще не написаны.
Если кому-то интересно это читать – добро пожаловать под кат.
Часть третья.
Первая космическая война.
Глава 1. Начало и первый год войны. Ограниченная фаза.
Военные действия на начало 614 года.
Для нас всё началось намного позже, чем может показаться. Мы не обращали внимания на эти «пограничные кофликты» и «восстание на юге наших бывших колоний» и уж тем более не думали, что какая-то мелкая война в какой-то дикой стране может повлиять на наши планы по освоению Люны.
За несколько дней до нового года (и три дня после возвращения нашей третьей люнной экспедиции) группа губернаторов нескольких южных провинций Директората Комания попыталась свергнуть Верховного Директора при поддержке нескольких расквартированных в столице полков. Покушение на Верховного Директора и захват дворца провалился, губернаторы со свитой были схвачены и казнены, а в южных провинциях начались чистки.
Неделей после восстания охватили почти всю южную часть страны. На руку повстанцам сыграло то, что армия Директората комплектовалась по территориальному признаку, к тому же полки редко удалялись от своих родных мест.
Поскольку официальное правительство Директората поддерживалось Руцией (на тот момент еще единой), король решил поддержать повстанцев. В первые месяцы конфликта наша помощь ограничивалась лишь поставками оружия, боеприпасов и небольшой группой военных советников. Грузы доставляли в основном транспортами воздушного флота над нейтральными водами Ибеанского моря.
В 613.061 Руция перебросила на север Комании четыре полка своих истребителей. Уже через три дня они перехватили и полностью уничтожили один из наших южных конвоев. С этого момента мы фактически начали открытую войну с Руцией на территории Комании. Разумеется, на самом деле не произошло не только объявления войны, но и даже обмена дипломатическими нотами. Обе стороны всеми старались не допустить переноса войны на территорию друг друга и воевали только над территорией Комании и над нейтральными водами. Ну и позднее – в космосе.
Через неделю после уничтожения конвоя война наконец-то дошла до нас. Командование воздушным флотом наконец-то поняло, что война идёт, а основные средства выделяются на совершенно бесполезную (для флота) программу освоения Люны.
Нам пришлось заморозить всю подготовку к четвёртой экспедиции и разработку новой ракеты с двигателями на жидком водороде. Подготовка второй серии зондов в Дуне и Еве тоже была полностью остановлена.
Хотя нельзя сказать, что мы остались без работы… Все ресурсы департамента по разработке ракеты перебросили на доводку новой игрушки адмиралтейства, тяжёлой ракеты R-8. Небольшое направление экспериментальных воздушных кораблей увеличили втрое и направили на разработку сверхвысотных самолётов. Мы стали запускать спутники связи серии K (D)/N, потомков старой гражданской серии K (A). Отличие, к слову, было ровно одно – военные ставили на них свою систему шифрования. Ну а наш департамент спутников переориентирования на доводку «спутника прямого наблюдения».
О таком спутнике наши военные мечтали с самого начала нашей космической программы. К началу войны мы имели отличную, испытанную серию спутников разведки AF, с более чем 50 пусками. Минус спутников AF был лишь один – они снимали на плёнку, и капсулы приходилось спускать и вылавливать из океана. Следствием было и то, что спутников было нужно много.
Спутник «непрерывного наблюдения» же мог передавать фотографии прямо с орбиты. Отдельное подразделение в отделе орбитальной электроники работало над этим проектом более пяти лет. Без видимого результата. До начала войны. Работа была резко форсирована и – что немаловажно – поставлена под прямой контроль адмиралтейства. После этого шага из отдела ушла треть инженеров, по странным совпадениям – родственников разных управленцев из «Кербодайна».
Так или иначе, работа пошла.
Уже в 613.219 мы запустили первый прототип спутника непрерывного наблюдения. Неудачно – капризная электроника отказала на 13 минуте после отделения. За ним последовало еще два неудачных пуска, тоже с отказами электроники. Лишь к четвёртому пуску раз мы добились устойчивой работы системы съемки и передачи данных. Качество съемки, конечно, всё-таки уступало старым возвращаемым спутникам, поэтому периодически мы запускали и их. Например, в 613.161 по время крупного (и долгого) сражения за один из промышленных центров Комании мы запустили сразу четыре спутника, с почти мгновенным из возвращением – военным была нужна максимальная оперативность. Кстати, после этой операции мы остались без резервов – и спутники, и свободные носители под них просто кончились.
Первый разведывательный спутник прямого наблюдения
Почти через год после начала войны мы подготовили к старту первую ракету третьего поколения, R-8101. Вообще-то это была наша первая мощная ракета на высококипящем топливе. Одноступенчатая, с мощным двигателем и большой стартовой скоростью, не требующая заправки перед стартом (пусковые шахты вообще не имели топливохранилищ – ракету заправляли при установке), с 9 боеголовками и практически мгновенной готовностью к пуску – всё это позволило нам не бояться ракет-перехватчиков Руции.
Первый же старт был успешен, три последовавших за ним – тоже. Адмиралы были на седьмом небе от счастья, мы же получили свою порцию наград.
Ракета R-8101
